— Что же, — сказал Григорий Васильевич, любуясь городом. — Мысли у тебя хорошие, самостоятельные. Хочешь хоть потруднее, да лучше сделать. Доверия ты как будто заслуживаешь, свое слово насчет ученья сдержал, и сейчас у тебя план хороший. Я не возражаю… Ты уже в комсомол вступаешь, выполняй по-комсомольски. Только вношу я поправку: ты хочешь быть таким, как я… Малого ты, однако, хочешь. Ставлю вопрос так, что ты должен быть куда лучше меня. Иначе не выходит, Панёк! Ты образование получишь да сколько еще увидишь, узнаешь. Новая пятилетка начнется, техника еще вырастет, а при коммунизме она какой будет!.. Это ты понимаешь? — Он обнял Паню за плечи. — Придется, впрочем, и мне подтянуться, чтобы тебе больше работы задать. Думаю на вечернее отделение горнометаллургического техникума поступить. Уж я тебе покажу, как надо пятерки добывать!
В ответ Паня улыбнулся своему батьке, лучшему человеку Горы Железной, который всю жизнь настойчиво шел вперед.
— Такие-то дела-обстоятельства! — весело закончил Григорий Васильевич. — Ну, домой пора, отдохнуть часок — да и во Дворец культуры собираться.
На улице Горняков в последних предпраздничных хлопотах суетился народ. Знакомые, здороваясь с Григорием Васильевичем, желали ему:
— Праздник по-доброму встречать-провожать, наш дом не забывать милости просим!
— И нас не минуйте!
Паня шел в ногу с отцом, салютуя старшим по-пионерски в честь великого праздника.
