— Ната, будешь мимо бабушки Ули идти, так скажи ей, чтобы к нам пришла. Не забудь, слышишь! — попросил Паня.
— Лежи спокойно!
Наталья выбежала из комнаты, а Полукрюков присел отдохнуть и осмотрелся.
Светлая комната, блестящий крашеный пол, голубые обои, вышитые полотняные занавески на окнах. Как чисто, уютно…
У окна стоит письменный стол с фотокарточками в рамках из шелковистого лунного камня — селенита. Из-за ширмы, отгородившей угол комнаты, выглядывает кровать под кружевным покрывалом, а между постелью и окном, выходящим во двор, пристроился туалетный столик с зеркалом в форме сердца и стеклянной башенкой духов «Кремль».
На верхних лотках этажерки, стоящей в углу, сложены книги, а нижнюю попку заняли три плоских блестящих ящика с узорными медными крючками.
— Это коллекция. Мы ее вместе с Вадиком собрали, — сказал Паня. — У нас все железногорские минералы и самоцветы есть, только хрустального яблока из Потеряйки я еще не нашел. Так у Генки Фелистеева тоже яблока нет, он все железными кошельками задается… Хотите посмотреть камешки? Дайте мне верхний ящик номер три.
Стараясь не тревожить ногу, которая ныла, горела и казалась свинцовой, Паня положил ящик на колени и стал показывать свое богатство: розовый зоревик — турмалин, золотисто-зеленые златокамни — хризолиты, густофиолетовый ласковый и теплый бархатик — аметист. Слушая его, любуясь камнями, Полукрюков вдруг подумал, что глаза девушки, живущей в этом доме, такие же синие, как шерл — небесный камень, и даже еще синее.
— Славная у тебя коллекция, — сказал он. — Моя сестренка Женя тоже теперь каменными цветочками бредит, хочет их собирать. Ты поучи ее этому делу, ладно?
— Что вы, дядя! — усмехнулся Паня. — Я, конечно, ей все расскажу, только камешки — не девчонкино занятие. У них там альбомчики, стишки, фантики, всякая глупая чепуха.