— А как ты про нас узнаешь, если ты с Генкой дружишь? — пожал плечами Паня.
— Я и с вами хочу дружить, потому что… — начал Федя.
— Дудки-дудочки! — насмешливо прервал его Вадик. — Дружи или с нами, или с Фелистеевым, а туда и сюда не выйдет. Правда, Панька?
— Да, знаете ли… — улыбнулся Паня, который не нашел выхода из тупика, устроенного Вадиком.
— Думаешь, я напрашиваться буду? — в упор спросил Федя. — Много чести для вас!..
Обиженный, покрасневший, он подошел к этажерке и принялся рассматривать корешки книг.
— Получил глинокоп! — шепнул Вадик, довольный всей этой историей, и вслух предложил: — Нечего терять время, Панька, сыграем…
В «ребячьей» комнате установилось неловкое молчание. Теперь мальчики слышали каждое слово Натальи и Степана, разговаривавших в столовой.
«Своего я добьюсь!»
— Да уж достается нам во втором карьере, и есть за что… — сказал Степан. — Прихожу сегодня в красный уголок горного цеха, а там висит «молния укора» со Старого завода, во все цвета разрисованная — и красным, и зеленым, и желтым: «Почему держите домны Старого завода на голодном пайке, почему плохо отгружаете руду?» Внизу нарисован большой дядя — вроде на меня даже похожий — и подает он домне маленький кусочек руды, а домна скривилась, бедная, за живот держится…