— В общем и целом… — ответил Вадик, проверяя, крепко ли держится на раме велосипеда подушечка, потому что с седла он не совсем уверенно доставал педали.
Из дома выбежала Наталья и помогла Пане прикрепить к багажнику сверток с провизией.
— Смотрите же, мальчики, в Потеряйке не купайтесь и в сплавщиков не играйте!
— Учтено и записано, — успокоил ее Паня. — Вадька, по седлам!
Он с разгона оседлал машину, Вадик плотно сел на подушечку, велосипедные звонки дали прощальную трель, и Наталья с крыльца махнула путешественникам рукой. Замелькали справа и слева дома́, знакомые ребята закричали вслед, разбежались по увалам коттеджи индивидуального поселка, и затем велосипедисты очутились в лесопарке, наполненном утренней прохладой, запахом смолы и бриллиантовым блеском росы.
— Чего ты звонишь? — крикнул Паня, ехавший впереди.
— От хорошего настроения!
В обратном зеркальце Паня видел лицо своего друга, совершенно круглое, раскрасневшееся, потное.
— Слушай, давай переговариваться звонками, — предложил Вадик: — один короткий звонок — стоп, два — малый ход, три — полный вперед, один длинный звонок — что нового?
Что нового? Паня счастлив. Его сердце выстукивает: «Малахит, малахит! Есть, есть малахит!» Спасибо, спасибо тебе, милая бабуся Уля, за то, что ты, оставив свой мирный домок, отправилась за леса дремучие, за горы гранитные искать камень малахит! Счастлив, безмерно счастлив Паня, и стелется под колеса гладкая дорога, чуть-чуть дребезжит щиток заднего колеса, встречный ток воздуха ласково обвевает лицо. Паня мурлычет: «Дорога ты, дорога, широкие пути!»