— Кто еще такое время покажет! — усмехнулся Паня.
— Никто и никогда! — горячо поддержал его Вадик.
Незаметно пролетели минуты погрузки. Положен последний ковш. Пестов дает сирену: «Готов!» Чусовитин отвечает коротким гудком: «Спасибо, уезжаю!» — и состав начинает подтягиваться к стрелке. Теперь, подавшись вперед, Пестов оценивает свою работу. Кажись, все сделано на совесть. Вагоны загружены вровень с краями, и посередине каждого вагона получилась аккуратная гладкая выпуклость.
— Вагончики с шапками, — отвечает Вадик. — Только Григорий Васильевич может так сделать.
В голосе Вадика звучит искренняя гордость работой Пестова, и за это Паня многое прощает своему другу. А тут еще Гоша Смагин схватил лопату, подбежал к рельсам и презрительным движением швырнул лопату прочь в знак того, что погрузка произведена чисто и на рельсы не попало ни одного куска руды.
Да, это работа! Это работа умельца!
Наконец-то Паня перехватил взгляд отца.
— Батя, можно? — взмолился он.
— Григорий Васильевич, пожалуйста! — присоединился к нему Вадик.
Не дожидаясь разрешения отца, Паня сдернул со своей головы и с головы Вадика пилотки и, прыгая через валуны-буты, добрался до уступа, вскарабкался метра на полтора, положил пилотки на выступавшие куски руды и вернулся к Вадику.