— Там водопроводные канавы экскаватор вырыл, подступа сейчас нет, — оправдывался начальник хозкоманды.
— Перекинуть плахи через канавы трудно! — наседал Самотесов. — Вот поставлю завтра гужевой транспорт щиты к каркасам подвозить, чтобы словечка поперек не слышал! Перетаскивайте журавлики. Хоть половину умнее разгрузим… Ну вот, Павел Петрович, с этой машиной и поезжайте!
За несколько минут Павел осунулся еще больше, каждый шаг давался с трудом. Самотесов подвел его к машине и усадил рядом с шофером.
— Никита Федорович, вы на ночь поставьте у штабелей деталей охрану понадежнее, лучше всего Пантелеева. Запретите курить на стройплощадке. Щиты уложены слишком близко к баракам. Достаточно одной спички — и нет ни щитов, ни бараков…
— Сделаем! — пообещал Самотесов. — Эх, нехорошо выглядите… Как доедете…
К машине подбежал небольшой коренастый паренек, очень белобрысый, с прядью волос, нависшей из-под сдвинутой назад кепки.
— Уезжаете, товарищ начальник? — огорченно спросил он. — Значит, боксерский кружок и сегодня не собирать? Два пропуска, Павел Петрович: в субботу и нынче. Может, занятия, как умеем, провести?
— Нет, пользы от этого не будет… Приеду, тогда наверстаем, Миша.
— Жаль все-таки… — начал паренек, но вгляделся в лицо Павла и оборвал: — Заболели вы, Павел Петрович?
— Кажется… Вы, Миша, меня сегодня ночью на гати видели? Как это было, при каких обстоятельствах?