— Так глянулась тебе звездочка-то?
Хороша! — ответил Павел, любуясь подарком, — Ключевой средний камешек дает цвет озерком, и глубина у него небольшая. Цвет днем и при ярком свете будет хорошо виден… Лучи вы огранили в форме коротких мечей. Тут цвет показан в мыске переливом. Оправу заказали из черненой стали, как бы скрыли ее. Лучи свободны…
— Самостоятельные лучики, — признал Георгий Модестович. — Понял гранильщика, ничего не скажу.
— Кстати, — проговорил Павел, продолжая рассматривать звезду, точно не придавая значения своему вопросу, — вы ведь всех уральских мастеров гранильного дела знаете. Об одном из них я от вас не слыхал. Знали ли вы Халузева, Никомеда Ивановича?
Остолбенев на минутку, Георгий Модестович уставился на Павла; тот все любовался рубиновой звездой.
— Откуда ты такое подхватил? — поинтересовался старик. — Где слышал про гранильщика Халузева? От кого?
— Случайность… Вот узнал, что в Горнозаводске есть гранильщик Халузев.
— Кто говорил? Говорил-то кто? — крикнул старик, начиная сердиться. — Какой дурак тебе сказал, что Никомедка мастер! Да он за всю свою жизнь камня на гранильный круг не ставил. Ишь, гранильщика нашел! Гранил, гранил Никомедка камень, да потаенно, чужой рукой. Наживался он, впрочем, не на камне. Хищеное золото скупал. Мельковский житель, одно слово! Ты бы брехунов в охапье да в воду. Вот пускают же славу!..
— Вы с Халузевым дело имели?
— Еще что придумаешь! Мне до него интереса николи не было. Давно уж его не видел. Может, в одночасье и помер за ненадобностью.