— А мы надеялись увидеть у Колывановых вас и Валю Абасину.
— Мы не обещали Нине Андреевне быть.
— Нина Андреевна на вас сердита.
— Придется просить прощения.
— Павел Петрович, дорогой мой! — подхватил его под руку не совсем молодой человек, одетый так, что сразу было видно, что это артист, и действительно, это был артист оперы. — Решите наш спор единым словом: что это — вещь или не вещь?
Из жилетного кармана он вынул большой, небрежно ограненный топаз. Подбросив камень на ладони, посмотрев на свет, Павел возвратил его хозяину.
— Стекло, — коротко определил он. Раздался взрыв хохота.
— Как стекло! — завопил артист. — Мне клялись, что это настоящий топаз! Я за него сто двадцать отдал!
— Вы заплатили не за камень, а за урок, — пошутил Павел. — Не покупайте камень с рук, наобум. Да вы не отчаивайтесь. Даже знаменитый Гумбольдт оказался простаком: какой-то екатеринбургский ловкач всучил ему стеклянные печатки за полноценные хрустальные.
— Вы подумайте, опять стекло! — горевал артист. — А я был так уверен…