— Почему мы в субботу занятия боксерского кружка отложили? — спросил Миша.
— Павел Петрович в Горнозаводск за насосами поехал, — припомнил Василий и воскликнул: — Стой! А во вторник опять отложили, потому что он опять в Горнозаводск уехал. Так?
— То-то и есть, что так.
— Значит, старик и Павел Петрович в одно время в Горнозаводске были: в субботу да в среду! — рубанул Василий.
— В том и дело!
— Эх, жаль, что вы с Маришей в «сенокос» не сразу включились, а то мы за стариком и в Горнозаводск бы подались — чего он там делал, с кем виделся…
— Объясни, коли умен, — снова поддел брата Миша.
Молчание тянулось долго. В полукруглое окно сеновала уже пробивался свет зари, лицо Василия понемногу выступало из темноты, и Миша видел, что брат лежит с открытыми глазами. Предположение, высказанное младшим Первухиным о Халузеве, который, мол, служит связным у «дружков-товарищей», во всяком случае, заслуживало внимания.
— Черт, ничего придумать не могу! Почему старик за Павлом Петровичем и ездит и бегает? Что Павлу Петровичу предлагает? Может, товарищу Колясникову у Павла Петровича спросить нужно? А?
— Ничего не понятно… Просто тайна! Но имей в виду: «те» тоже должны объявиться. Выследим!