Все последующее разыгралось почти молниеносно.
Высокий сделал сбоку резкий выпад. Послышался тонкий крик. Старик, брошенный на землю, извиваясь по-змеиному, схватил высокого обеими руками за ногу, но высокий высвободился, ударил старика ногой, сунул руку в карман, выхватил ее, и в руке что-то заблестело.
В тот же миг, не целясь, выстрелил Миша. Высокий отпрянул от края террасы и, согнувшись, побежал к карьеру.
— Погляди, что со стариком, а я за «обличьем»! — И Василий бросился по бровке к каменоломне.
Младший Первухин скатился вниз, пересек террасу. Старик лежал ничком, прикрывая голову рукой, все еще ожидая удара. Капельки крови скатывались по пролысому черепу.
— Эй, гражданин! — окликнул его Миша. — Гражданин Халузев!
Из-под руки старик посмотрел на него, перекошенное лицо было страшно.
— Душегуб! — проговорил он плаксиво. — Душегуб треклятый, варнак! — Потом застонал, ткнулся лицом в землю. — Смерть моя… — шепнул он погасающим голосом.
Миша боялся и подумать, что может произойти с Василием, который остался один на один с тем высоким человеком, вооруженным, поднявшим руку на хилого старика, но он понимал, что и Халузева нельзя бросить без помощи и присмотра.