Он подождал ответа Павла, который сидел, отвернувшись от него.
— Какие бы Расковаловы ни существовали на свете, а для нас существует лишь один хорошо известный нам Расковалов — вы! — закончил Тихон Федотович.
Послышался голос Игошина:
— Нет, Сеня, нет, голубчик! Как я сказал, так и будет. Не просите — не поможет. Либо вы дадите нам своего Голубка, а сами уедете в Новокаменск, либо забирайте и Голубка. Вы еще молоды. Если бы даже ваши родители согласились отпустить, я не согласился бы взять вас в эту экспедицию.
Игошин подошел, сопровождаемый расстроенным, готовым заплакать Сеней, сказал ему:
— Если оставляете нам собаку, передайте ее Павлу Петровичу. Можно это сделать?
— Можно.
— Начинайте!
— Голубок! — позвал Сеня.
Голубок подбежал и остановился, выжидающе глядя на хозяина. Это была овчарка почти темной масти, с острой мордой, с широкой грудью. Сеня взял руку Павла и положил ее на голову собаки. Голубок окостенел, все его могучее тело подобралось, он прижал уши, зарычал.