— Ступайте!.. Доктор, раздайте фонарики, свечи… Всё! Пошли! Помнить: никто без моего приказа от группы не отрывается.
Голубок уже тянул Павла вверх по тропинке, за ними шел Игошин, шествие замыкал Трофимов. Цель этого торопливого движения была определена заранее: возможно быстрее миновать пещеры и выйти к выработкам шахты, смыкавшимся с пещерами, отрезать путь тем, кто находился в «горе». Предполагалось, что они знали больше выходов из шахты, чем осаждавшие, нельзя было выпустить «волчий выводок» из шахты в лабиринт пещер — на свободу.
Подъем кончился узкой площадкой длиной в несколько метров. Эта площадка уходила в трещину, как за каменную ширму, и кончалась лазом, дышавшим холодной сыростью. Сдерживая Голубка, Павел зажег электрический фонарик. Луч выхватил из темноты надпись, сделанную черной краской на камне:
«Люба Н. и Степа Т. эту пещеру осмотрели, май 1889 года».
Внизу были нарисованы два пылающих сердца, нанизанных на длинную стрелу.
Павел на коленях пополз вслед за собакой.
3
Все должно было решиться этой ночью. Павел чувствовал приближение минуты, несущей полную ясность, и стремился ей навстречу, как стремится навстречу опасности человек, для которого самое невыносимое — неизвестность и сомнение. Этому чувству было подчинено все в его душе; и все, что он видел, все, что встречал его взгляд, воспринималось только как препятствие или как выигрыш на пути к цели. Он больше всего боялся, что группа Самотесова задержала именно того человека, который был нужен ему.
Лаз кончился; высокая кровля первой небольшой пещеры ушла вверх, в темноту.
Все столпились вокруг Игошина.