— Снять фонарик Самотесова! — лихорадочно шепнул Павел.
— Понятно! — так же быстро ответил Миша. Грохнул выстрел. Свет погас. Эхо выстрела еще рокотало в пещере, когда Павел прыгнул вниз. В этом месте карниз был узок, и получилось так, как рассчитал Павел в краткие мгновения, отделявшие выстрел от прыжка в темноту. Он с трудом устоял на ногах, но все же устоял и схватил человека, налетевшего на него; правая рука человека пришлась против левой стороны его груди, левой рукой он уперся в лицо Павла, стараясь вырваться.
— Стойте! — сказал Павел задыхаясь.
Тяжело дыша, человек сквозь зубы произнес какое-то бранное слово, и почти у самого лица Павла блеснул огонь. Он почувствовал резкий толчок в грудь, последним и невольным усилием оттолкнул человека и опустился на скользкие камни. Сознание он потерял на несколько минут и пришел в себя не то от острой боли в груди, не то от света, который бил ему в глаза. Сквозь туман увидел Самотесова.
— Где этот человек? — спросил Павел.
— Вниз слетел, — ответил Самотесов, осторожно расстегивая рубаху на груди Павла. — Его Пантелеев стережет. Первухин с Голубком пошли за Игошиным…
— Он… не убился?
— Тут невысоко. Жив, конечно.
— Кто он? — допытывался Павел, отталкивая Самотесова. — Постойте, я спущусь вниз…
— Да что ты, Петрович, мечешься! — рассердился Самотесов. — Лежи смирно, говорю тебе! Ишь, кровь хлещет…