Однажды Халузев через Расковалова, довольно далекого от политики, сообщил, что положение Колчака предельно обострилось, что со дня на день можно ожидать крушения белогвардейской власти на Урале. Было решено кончать с Клятой шахтой. В то время как в забое продолжалась работа, мы с помощью Романа Боярского подорвали в двух местах ствол, проникли в шахту через один из продушных ходков; отец пообещал встревоженным забойщикам в конце дня вывести их на-гора и устроил отвальную попойку. Забойщики напились до полного беспамятства и были уничтожены моим отцом и Расковаловым. Вслед за этим мы трое пробрались в Горнозаводск и вскоре втроем выехали на восток, чтобы через океан отправиться в Америку. Неподалеку от Владивостока мы попали в железнодорожную катастрофу, организованную красными партизанами. Расковалов погиб и был похоронен в общей Могиле. Мой отец сообщил об этом случайной оказией на Урал его жене и Халузеву.
— Сколько забойщиков было занято разборкой жилы?
— Я уже сказал — четыре.
— Халузев утверждает, что их было три.
— Старику изменила память: сосчитайте черепа в «печи».
— Да, в забое, за барьером отваленной породы, действительно обнаружены останки четырех человек, но один из них не был забойщиком.
— Не понимаю…
— Нет, понимаете! Вам не приходилось видеть этот медальон?
— Никогда.
— Не можете ли вы сказать, чей портрет в медальоне? Кто эта женщина?