В соответствии с этим сложился план моих ответных действий: мешая восстановительным работам на шахте, бросая тень на Расковалова, я мог создать такое положение, когда Расковалов должен был, во-первых, стать совершенно неприемлемым как начальник шахты и, во-вторых, когда Расковалов лишился бы возможности открыть властям тайну «альмаринового узла», так как это запоздалое признание поставило бы его в ложное положение. Мистер Х. и мистер Р. взялись помогать мне при условии равного дележа камня, который мы рассчитывали добыть в шахте.
— Вы признаете, что анонимки за подписями «Знающий», «Старожил», «Доброжелатель» и так далее написаны вами, а также вашими сообщниками Х. и Р. под вашу диктовку?
— Да.
— Вы признаетесь в совершении следующих диверсионных актов на шахте номер пять………………
— Да.
— Кто являлся исполнителем диверсий?
— Я и мои компаньоны, под моим начальством.
— Вы и ваши сообщники сознательно своей одеждой копировали Расковалова?
— Да. Несколько раз этот маскарад себя оправдал, но затем стража на шахте усилилась. Накануне того дня, когда Расковалов выехал в Горнозаводск, вызванный моей телеграммой о болезни матери, один из часовых ранил Р. в ногу двумя картечинами. С трудом я доставил Р. в Гилевку через Конскую Голову и Клятый лог.
— По пути вы зашли к Боярскому?