Права была Валентина, назвавшая мать Павла красавицей: она была наделена спокойной, открытой красотой, которая, изменяясь с годами, не проходит никогда. Марии Александровне исполнилось уже сорок девять, но седина лишь слегка тронула гладко зачесанные темные волосы; морщинки в уголках глаз лежали едва приметной тенью. Серые глаза смотрели прямо и честно.
— Ты здоров?.. Как поживает Валя?
— Немного хандрит… Велела мне скорее показать тебе вот это…
Мать прочитала диплом и обняла Павла.
— Сын инженер… — медленно проговорила она, вслушиваясь в эти слова. — Значит, послезавтра уедешь? — И тут же прервала себя: — Иди мыть руки, и сядем за стол: я проголодалась. — И лишь тогда, когда Павел вышел из комнаты, она вытерла глаза.
Дальше все было обычно. Мать и сын встретились в столовой. Наливая чай и готовя бутерброды, Мария Александровна расспросила Павла о торжестве вручения дипломов, о городских новостях. Потом зажгла лампу на книжном столике, закуталась в платок и села на кушетку.
— Садись рядом, — предложила она Павлу. — Мне кажется, что ты озабочен…
Павел стоял перед балконной дверью, глядя на улицу.
— Да, немного, — ответил он не сразу. — Скажи, тебе знакома фамилия Халузев? — Он вынул из кармана распечатанное письмо, посмотрел подпись: — Да, Халузев, Никомед Иванович. Необычное имя…
Он обернулся к матери и застал ее врасплох: она смотрела на него, сдвинув брови, неприятно удивленная.