— Сказывала Ленушка… Подрядились вы с Осипом… продушной ходок искать?
Снова Петюша наклонился к нему. По-видимому, наступила та редкая и неожиданная минута, когда сознание и память возвращались к старику почти полностью. Его глаза, обычно тусклые, непрозрачные, теперь прояснились. Петюша знал, что эти минуты проходят быстро.
— Подрядились мы… Завтра пойдем с Осипом. — Он приблизил губы к уху старика: — Ты, дедко, в Клятой шахте робил, ты продушной ходок, должно, знаешь… Ты скажи!.. Шахте требуется… И Ленушку в школу возьмут. Что ей темной жить! Ты скажи, дедко, слышь?
Он допытывался нетерпеливо, настойчиво и вдруг увидел, что глаза старика снова заволакиваются туманом.
— Не ходи. — проговорил Роман. — С Клятой шахтой свяжешься, как Ленушка будет? — Беспокойство, тоска придали сил этому почти мертвому существу, Роман приподнял голову: — Ты Ленушку не кидай!
Затем бред снова вернулся к Роману — обычный бред, бессмысленная путаница, в которой ничего нельзя было понять. Петюша подождал немного, раздосадованный и разочарованный, вышел, закрыл за собой дверь и побежал в избу Осипа.
Накануне Осип и Петюша долго обсуждали план похода в Клятый лог. Осип, казалось, по-настоящему заинтересовался этим делом, но к утру от увлечения не осталось и следа; он сидел на лавке в своей обычной позе, равнодушно глядя в окно.
— Ты вот что… — отрывисто проговорил Петюша. — Чем так сидеть, ты бы к Глухих сбегал, нашу брезентовую куртку стребовал. Взял, так пускай отдаст. И хлеба в Баженовке прикупи, а я с шахты принесу. Может, в логу ходить будем долго, а с чем Ленушку и деда оставим?
Его слова Осип принял вглухую.
— А ты скорее ворочайся, я ждать стану, — откликнулась девочка, перебиравшая в уголке свои книжки с картинками, тысячи раз читанные и давно заученные.