— Ну, не маленький уже, постарайся для шахты… А вот и товарищ начальник! — И он сообщил Павлу Петровичу: — Из Кудельного я в Новокаменск заехал, переночевал в доме приезжих, утром завернул в отдел капитального строительства, пошумел насчет стройдеталей. Завтра с утра детали начнут поступать на площадку. Сегодня надо всех свободных людей на установку каркасов бросить. Двинем это дело, Павел Петрович!
Он замолчал, показав глазами на гостя.
— Ты, Петюша, ступай в наш магазин. Передай эту записку продавцу, — приказал Павел Петрович. — Я распорядился, чтобы тебя не задерживали. Иди и помни, что я сказал; как только закончите разведку, возвращайтесь. В копушки далеко не суйтесь. Ступай!
Проводив маленького исследователя до двери, пожелав ему удачи, Павел Петрович обернулся к Самотесову:
— Что нового, Никита Федорович?
— А мало доброго. — И Самотесов запер дверь двумя поворотами ключа.
Для Петюши началась полоса серьезных забот. Записочка Павла Петровича на листочке желтой глянцевой бумаги в клеточку обладала большой силой. Продавец отпустил Петюше четыре буханки хлеба, столько же банок мясных консервов, килограмм кускового сахару и полкилограмма карамели в обертке, предназначавшейся для Ленушки, — так это понял Петюша. Была еще пачка свечей, спички, фонарик. Затем продавец повел Петюшу в кладовку, выложил несколько пар ботинок и сказал: «Выбирай-ка по носу!»
Тотчас же Петюша вцепился в пару желтых ботинок на двойной подошве, с кожаными шнурками. По сравнению с его стоптанными ботинками, полученными в школе еще осенью прошлого года, обновка была великолепной.
— Великоваты будто, — усомнился продавец.
— А я, дяденька, портяночки наверну, — пробормотал мальчик, красный от волнения.