Вымыв руки, помещица достала ключ и отперла дверь в обращенный на юг дом; очень нарядный, с блестящей лакированной резьбой на стенах и потолке, с разрисованным каном, дом теперь был заставлен ящиками, чанами с зерном, большими и маленькими корзинами. На всем лежала печать запустения, воздух был спертый. Солнце не проникало сюда даже днем; прибитые к окнам цыновки охраняли эту сокровищницу от посторонних взглядов.
Помещица быстро набрала полмиски белой муки и поспешила на кухню, чтобы замесить тесто и угостить учителя. Она надеялась выведать от Жэнь Го-чжуна важные для мужа новости.
— Ого! Как много белой муки! Богато живете! У кого же, как не у вас, отбирать имущество в пользу бедняков? — не без злорадства сказал Жэнь, следуя за ней на кухню.
— Что же, отбирать, так отбирать! Все равно, всему придет конец… Но чему ты-то радуешься? Ведь тебе ничего не достанется. А что слышно у вас в школе?
— Как будто ничего нового. Поговаривают, что опять предстоят расчеты с богачами. С теми, кто уцелел в прошлом году. Теперь доберутся до самых крупных помещиков-феодалов и эксплуататоров.
— А кто это помещики-феодалы? — испуганно спросила помещица, продолжая месить тесто.
— Это такие, как вы, что живут доходами с аренды. На классной доске все точно указано. Их нужно начисто уничтожить!
Сердце ее обдало холодом, руки опустились. Собравшись с силами, сна хотела было задать еще вопрос, но под навесом залаяли собаки. Кто-то прикрикнул на них: это вернулись к ужину поденщики, носившие в город фрукты из сада Ли Цзы-цзюня.
Она выглянула за дверь.
— A-а! Вот кстати пришли! Замучились, наверно. Сегодня у нас на ужин лепешки. Ха-ха! Ко мне пришел учитель Жэнь. Когда я доставала муку, у него глаза разгорелись. Хочет забрать наше имущество и разделить между бедняками! Ладно, зерно в земле растет! Не все ли равно, кто его съест? Все мы свои люди. Ха-ха!