Он растерянно огляделся по сторонам и увидел идущего по меже юношу с непокрытой головой, в белой рубашке, с перекинутой через плечо синей курткой и высоко подвернутыми брюками: видимо, он только что перешел реку вброд. Жэнь замер от изумления, но деться было некуда, и он поспешил ответить.
— А-а товарищ Чжан! Откуда?
Широко улыбаясь, Чжан подошел ближе. В длинных, узких глазах его светились ум и проницательность. Запросто хлопнув Жэня по плечу, он заговорил;
— Ну, как, много хлопот теперь в школе? Расскажи-ка, что творится у вас в деревне, как земельная реформа? — Он говорил на таком чистом южночахарском наречии, что только местный житель мог бы отличить в нем уроженца другой провинции.
Жэнь Го-чжуну пришлось повернуть обратно. В ответ на вопрос Чжана он промямлил было:
— Я, собственно, не очень-то разбираюсь…
Но юношески открытое лицо Чжана навело его на мысль — не попробовать ли взять его обманом? И он принялся рассказывать:
— Ах! Дела плохи. Самый крупный помещик у нас сбежал. Крестьяне в один голос утверждают, что он подкупил активистов, и даже сложили песенку: «Заседают без конца — недосуг делить поля…» А теперь пошли слухи, что возьмутся за семьи бойцов Народной армии. Да разве их можно обижать?
Невозмутимый взгляд собеседника словно поощрял к дальнейшим излияниям. Угрюмое настроение у Жэнь Го-чжуна как рукой сняло. Вообразив, что его обман может увенчаться успехом, он разошелся и продолжал болтать до тех пор, пока они не дошли до деревни. Но тут Чжан, который спешил к Чжан Юй-миню, прервал его:
— Слушай, Жэнь! Хватит тебе врать. Честно учи детей. Ты человек с образованием и должен иметь голову на плечах… Гм… Жди меня сегодня вечером в школе — придется кое о чем с тобой потолковать.