Теребя усы и щурясь, Цянь Вэнь-гуй искоса поглядывал на учителя, который, затягиваясь сигаретой, торопливо выкладывал новости:
— …и пишут в газете, что все это идет от Сун Ят-сена… В Пин-ане реформу почти закончили. У всех богачей отобрали документы на землю. Боюсь, что и нам, в Чжолу, этого не миновать. Куда бы ни пришли коммунисты и Восьмая армия, там прежде всего проводится земельная реформа.
— Ясно, что все это дело рук коммунистов! Или так называемая политика коммунистов. Ха-ха! Как ты сказал? — «каждому пахарю свое поле»! Что и говорить, неплохо! «Каждому пахарю свое поле»… Еще бы! Уж это ли не приманка для бедняков? Хо-хо-хо!
Цянь Вэнь-гуй прищурился и умолк.
— Но только, — начал он снова, — на свете все делается не так-то просто, не так легко. Ведь за старым Чан Кай-ши стоят американцы!
Цянь Вэнь-гуй стряхнул пепел с рукава белой куртки и усмехнулся:
— А ты-то, собственно, чем недоволен? Ха-ха! Ведь ты учитель, служишь народу. Ха-ха!
Учителя задела насмешка:
— Да мне что! Мое дело мел да кисть. Я всегда буду зависеть от других. Не могу сказать, чтобы я был недоволен, но все же события принимают не тот оборот. Вот нам, учителям, приходится слушаться каких-то руководителей народного образования. А кто они, эти руководители? Щенок Ли Чан, например, запомнил несколько иероглифов, ничего не смыслит, и туда же, чортов сын, только и знает, что давать приказы! Делайте так да этак! Учите так…
— Ха-ха, — снова засмеялся Цянь Вэнь-гуй. — А у самого Ли Чана земли восемь му, правда, неплодородной. В прошлом году, после борьбы, ему прибавили еще два, теперь всего десять му. А в семье только трое — он, да отец, да будущая жена. Жить можно неплохо! А все еще числится в бедняках. А у тебя как с землей? Впрочем, ты на земле не работаешь…