— Мы будем теперь вести собрания по-иному. Прежде собрания всегда подготовлялись, намечали заранее, кто и как будет выступать. Теперь мы предоставим слово народу: пусть высказываются по всем вопросам. Дом Цзян Ши-жуна был опечатан по инициативе крестьян, народ уже поднялся, наше дело только сдерживать его, направлять, чтобы крестьяне не хватили через край.
Вэнь Цай уже позабыл о том, как противился опечатанию и конфискации излишков имущества у помещика.
Ян Лян и Ху Ли-гун не сообщили ему о ходе подготовки собрания. План их был такой: поставить вопрос о драке между Лю Манем и Чжан Чжэн-дянем и вызвать самостоятельные выступления крестьян. Сейчас же они настаивали только на проверке работы бригады, чтобы выяснить, кто виноват в отсутствии единства между ними, и устранить трудности на будущее.
Однако Вэнь Цай, не любивший возвращаться к прошлому, снисходительно заметил:
— Дело не в принципиальных разногласиях, их у нас нет. У нас расхождения только по вопросу о порядке работы. Товарищ Чжан Пинь тут верно отметил: следует исходить во всем из степени сознательности масс. Нельзя придерживаться только догмы. А о наших разногласиях можно потолковать и потом.
Чжан Пинь согласился с ним и, расспросив Ян Ляна и других товарищей о подготовке собрания, признал, что они действуют правильно.
Чжан Юй-минь пояснил, что в состав Крестьянского союза входят только бедняки и малоземельные середняки. Но на собрания обычно является по одному человеку от каждой семьи. Прежде в подготовке собраний принимали участие Союз молодежи, Женский союз, даже учащиеся школы взрослых, и было трудно помешать проникнуть на собрания членам, помещичьих и кулацких семей. Теперь установлен более строгий контроль: детей помещиков и кулаков в ворота не пропускают, поэтому у бедняков мозги заработали по-иному.
Драка Лю Маня и Чжан Чжэн-дяня в фруктовом саду смутила многих. Крестьянам показалось, что власти покровительствуют своей богатой родне, что они просто превратились в прихвостней бывших властителей деревни. Нашлись люди, которые договорились до такой чудовищной нелепости, будто Восьмая армия не лучше японцев, будто шкурники, отъевшиеся при японских дьяволах, недурно устроились и при коммунистах.
Но позже все разъяснилось, люди успокоились, убедившись, что деревенские власти стоят за бедняков.
— Только теперь, — закончил Чжан Юй-минь, — борьба приобретает настоящий смысл и размах! А то, что мы делали до сих пор, — так уж лучше поджать хвост и идти спать! К чорту такую работу!