Другой хриплый голос рычал:
— Пусть три обернутся шестью! Пусть три обернутся шестью!.. Ха-ха, семь, семь! — крикнул он, торжествуя над неудачливым партнером.
Крики смолкли, стук костей прекратился, зашелестели бумажные деньги, в окне замелькали тени. Цзян Ши-жун быстрым неслышным шагом прошел в дом, уже ощущая привычный и любимый запах опиума, доносившийся из-за занавеса.
Богиня Бо лежала поперек кана и при маленьком светильнике убирала прибор для курения опиума. При виде старосты она поспешно поднялась и приняла у него тулуп.
— Снег все еще идет? — спросила она. — Ты озяб. Ложись скорее на кан, погрейся. В западную комнату не заходил? Погода плохая, народу мало, и то одна лишь голытьба.
Цзян Ши-жун снял меховую шапку, стряхнул с нее снег и присел на теплый кан. Шаманка взяла с печурки чайник, насыпала в чашку щепотку чая, залила кипятком и подала чашку гостю.
— Не хочешь ли опиума? Я приготовлю тебе затяжку.
Цзян Ши-жун охотно согласился и улегся поудобнее на кане.
— Чжан Юй-минь там? — спросил он.
— Только что пришел, где-то уж успел выпить.