— О небо, ведь это наш герой труда Лю Юй-хоу, разве ты его не знаешь? А еще жил в Яньани!
Сделав вид, будто ничего не случилось, Вэнь Цай принялся доказывать, что лучший портрет героя труда принадлежит художнику Гу Юаню, а этот на стене, работы неизвестного художника, совсем не похож на оригинал. Когда же присутствующие обратили его внимание на подпись на портрете — «Гу Юань», Вэнь Цай снова переменил разговор и стал рассказывать о том, как широко известен Гу Юань за границей; этого китайского коммуниста-художника, талантливого гравера по дереву, знают даже американцы. Так и осталось невыясненным — знаком ли Вэнь Цай с художником или не знаком. Он любил похвастаться знакомством со знаменитостями, особенно перед теми из своих слушателей, кто не имел случая встречаться с ними.
Но все это теперь осталось позади. За год, проведенный в Яньани, он прочел много партийной литературы, искренне раскаялся в своем недостойном поведении и теперь старался освободиться от дурных привычек, мешавших ему в его серьезной работе. Он от души стремился участвовать в освободительной борьбе народа и учиться у масс, и все же еще не окончательно отделался от страсти постоянно развивать какие-то теории, навязывать другим схваченные на лету и непроверенные знания. Иногда Вэнь Цай понимал, что с таким багажом он не найдет доступа к массам. И тем не менее ему всегда льстило, когда им восхищались люди, менее образованные, чем он.
Вводя его в бригаду по проведению земельной реформы как специалиста по экономике китайской деревни, партийная организация, в которой он состоял, считала, что ему будет полезно закалиться в общении с массами на практической работе. Но в районе, где его совсем не знали, он произвел большое впечатление, и его поставили во главе бригады представителем районного комитета партии, ответственным за проведение земельной реформы в деревне Теплые Воды, насчитывающей более двухсот дворов.
Дело еще только начиналось, а Вэнь Цай уже столкнулся с немалыми трудностями. Но его смущали не столько трудности самой работы, сколько отсутствие у него авторитета в своей бригаде. Он страдал от этого почти физически. Ху Ли-гуна он считал рядовым агитатором, с невысоким культурным уровнем, слишком самоуверенным. А Ян Лян, по его мнению, держался чересчур независимо. В любом вопросе Вэнь Цая заботило прежде всего то, как подчинить себе этих товарищей.
Хотя Ян Лян не имел никакого опыта в работе среди женщин, Вэнь Цай поручил ему созвать членов Женского союза. Сам он решил выступить на собрании крестьян. Он потратил целое утро на подготовку тезисов к своей речи, которая должна была быть насыщена содержанием и заключать четкие политические формулировки, чтобы она могла пригодиться даже для партийной печати.
Старого Дуна он отправил в Лиюй — деревню в трех ли от Теплых Вод. Районный комитет счел излишним посылать туда особую бригаду: товарищи, направленные в Теплые Воды, должны были провести работу и там, А так как в деревне Лиюй жил старший брат Дуна, старик охотно взял на себя это поручение. Таким образом, на собрании крестьян должен был выступить один Вэнь Цай.
После полудня Ян Лян и Ху Ли-гун снова куда-то исчезли. Чжан Юй-минь заглянул было в дом старого Ханя, но делать ему здесь было нечего, он скоро ушел. Оставшись один, Вэнь Цай, разморенный жарой, улегся на кане, повторяя про себя заготовленную речь. Но через мгновенье заснул, продолжая, вероятно, и во сне смаковать свои тезисы.