— Давайте разделимся, — вдруг предложил старший сын. — Семья у нас большая, после раздела у каждого останется понемногу. А кто захочет, тот пускай и дарит свою землю.
— Все вы отсталые, тупые головы! — закричал, топая ногами, Гу Шунь. — И правда, с вами нужно бороться! Дождетесь. Напялят на вас бумажные колпаки, станут водить по улицам да бить!.. Будете упорствовать, я надену военную форму и пойду в армию к брату… А мою землю берите с собой хоть на тот свет.
Его слова внесли еще большее смятение. Старуха и сама плакала, и пыталась утешить плачущую дочь. Всех охватило такое отчаяние, словно в доме был покойник. И все сторонились друг друга точно враги.
После бессонной ночи старуха вдруг вспомнила о Дун Гуй-хуа. Ведь она им не чужая, и ей, как председательнице Женского союза, все должно быть известно. Вот она и велела снохе сходить к Дун Гуй-хуа… Ну и времена! Все сноси и покоряйся, как новобрачная в день свадьбы сносит грубые шутки родных мужа.
Ли Чжи-сян не знал, что посоветовать сестре. Отдать землю самим, казалось ему делом хорошим. Ведь Гу Юн сам обработать ее не может. Правда, батраков он не держит, но в горячую пору без поденщиков не обходится. Надо оставить себе столько земли, чтобы хватило на пропитание. Но бороться с ним, должно быть, не станут.
Вслух же он сказал только:
— Ваш Гу Шунь — парень грамотный, с умом. Он понимает, что жить надо по-новому. Нынче время не для тех, у кого деньги и власть, не для эксплуататоров. Хорошо, если бы твой свекор послушался его. В деревне знают, кто плох и кто хорош. И хорошего человека никто не обидит. Того, кто не сделал ничего дурного, и ночью не испугает стук в дверь. Твой свекор может не волноваться. Пусть дорога заходит в тупик, поворот всегда найдется. Придет день, когда все прояснится. У тебя у самой муж в солдатах, тебе бояться нечего, с тобой ничего не случится. Иди домой, а после завтрака я пришлю к вам жену.
Сестра Ли Чжи-сяна ушла. Дун Гуй-хуа молча принялась разводить огонь. На душе у нее было тоскливо. Если уж с Гу Юном начнут рассчитываться, значит, никому покоя не будет.