На углу безлюдной улицы сидели, перешептываясь, две женщины. При виде Вэнь Цая они замолчали и стали следить за ним глазами. «Любят женщины поболтать, — подумал Вэнь Цай, — но почему они здесь среди бела дня? Почему не работают?» Как только он прошел мимо, они снова зашептались. Ему даже показалось, что они говорят о нем, хотя он не разобрал слов, да и не понял бы их. Подавив любопытство, он пошел дальше, делая вид, что не обращает на них внимания.
У театральной площадки под акацией сидел торговец арбузами, возле него примостилось на корточках несколько стариков. Из окна сыроварни высунулась молодая женщина. Оглядев Вэнь Цая, она обернулась и что-то сказала. Вэнь Цай не знал, куда ему направиться, чем заняться. Купить арбуз? Неудобно. Он подошел к классной доске, пробежал глазами статью, которую читал еще утром. Она была переписана красиво и четко учителем Лю, которого Вэнь Цаю хвалил Ли Чан.
Вэнь Цай чувствовал на своей спине взгляды стариков, в окне сыроварни появились уже две головы, ему стало не по себе. Он направился к школе в надежде найти там Ху Ли-гуна: юноша обучал детей песням и разучивал с ними пьесу «Кнут деспота». Прежде он работал в театральной бригаде, да и сейчас не потерял интереса к этому делу.
Но на школьном дворе было тихо. Из комнаты у самых ворот вышел человек в короткой куртке и почтительно пригласил Вэнь Цая войти:
— Заходите, посидите… Прошу вас… Окажите любезность…
— У вас еще идут уроки? — задал вопрос Вэнь Цай.
— Да, занятия еще не кончились.
Вэнь Цай прошел вслед за незнакомцем в комнату, по-видимому, приемную. На квадратном столе, у окна, стояла подставка для шляп и часы с боем в стеклянном футляре. На стене, напротив входа, висели два портрета: литографированный — Сунь Ят-сена и тушью — председателя Мао. На блестящей бумаге по обе стороны портретов были выведены лозунги: «Служим народу», «Развернем культурную работу новой демократии». Под лозунгами висели пестрые ученические рисунки и сочинения. У стены слева стоял длинный низкий шкаф, на котором лежал узел с постелью. С правой стороны были прикреплены два ряда кнутов с красными и розовыми бумажными цветами — реквизит к пьесе «Кнут деспота».
Незнакомец предложил Вэнь Цаю сесть и налил ему чашку чая:
— Прошу вас, выпейте… Мы люди простые.