Не было печали — теперь замерзает нос. А не так холодно. Ну градусов двадцать. Ермолай зачерпнул снега, потёр лицо. Теперь, вроде, жарко...
Ермолай движением бровей стряхнул упавшие на лоб хлопья снега и приподнял сползший капюшон белого маскировочного халата.
Теперь он так же, как те пограничники-герои, о которых Ермолай читал в книгах и газетах, стоит на посту, охраняет рубежи своей Родины. Враги не пройдут здесь, он, Ермолай, не пропустит их, он не пропустит...
Ермолай с таким напряжением вглядывался в реку, что защемило в глазах.
Что это? Ведь это же люди? Конечно, люди! Самые настоящие люди! Пять человек. Ползут по льду и так близко от берега! Ну, началось...
Надо взять их внезапно, на испуг и обязательно живыми. Начальник говорил, что нарушителей следует уничтожать только при сопротивлении. Но как их задержишь? Двое против пятерых, и в первый же ночной наряд. Неужели Петеков их не видит? Почему он так спокоен?..
Ермолай тронул старшину за рукав и показал рукой на лёд.
Пусть Петеков возьмёт на себя троих, с двумя остальными как-нибудь управится Ермолай. Но почему они не двигаются? Почему перестали ползти?..
Ермолай так порывисто дышал, что сухие снежинки взлетали пухом, попадали в нос, на щёки и тотчас таяли.
Смерив взглядом расстояние до нарушителей, он снова, на этот раз энергичнее, подтолкнул Петекова. «Чего же медлить!..»