Стойбеда сделал паузу и посмотрел на подсудимых.
Публика внимательно слушала рассказ пограничника, не догадываясь еще, какое всё это имеет отношение к судебному процессу.
— Ну, и что дальше? — спросил председатель суда.
— А дальше вот что было: как только я вытащил камышинку, из воды вынырнул вот этот самый господин, — Фёдор кивнул в сторону одного из японцев, — и поплыл к другому берегу. Я Джеку командую: «Фас!». Он в воду и цап пловца за шиворот. Тот завопил страшным голосом. Джек пригнал его к лодке. Я наганом показываю: залезай, мол! Связал я японца, а он дрожит, всё на моего Джека поглядывает. «Сколько вас тут?» — спрашиваю. «Одна люди». Одна так одна. Я взял да в воду два раза наугад выстрелил. Тут ещё один господин вынырнул, — Фёдор кивнул в сторону одного белогвардейца. — Ну, этот, видно, плавать не умеет или перепугался сильно, руками за камыш хватается, воду хлебает. Я его схватил за шиворот и втащил в лодку: «Сколько вас?». А японец за него отвечает: «Два люди».
Публика не могла удержаться от смеха, и председатель был вынужден прибегнуть к колокольчику.
— Ну, а я уж стреляный, — невольно улыбнулся и Стойбеда. — Если такие типы на восток дорогу показывают, значит иди на запад, не ошибёшься. Если говорят: все налицо, значит ищи новых. Тут лодка бортом задела ещё камышинку. Так мы и третьего изловили, — Фёдор кивнул в сторону немца. — Этот еле дышал: воды нахлебался. Вот они самые! — Стойбеда показал на скамью подсудимых. — Все трое тут!
— А глубоко было в том месте? — осведомился прокурор.
— Метра два, не меньше.
— Вы же говорите, что один из обвиняемых не умел плавать: на чём же он тогда в камышах держался? — спросил председатель суда.