Фёдор побежал, раздвигая руками стебли, поскользнулся, торопливо огляделся по сторонам.
У невидимого противника были неоспоримые преимущества: автоматический пистолет давал ему возможность выпустить в пограничника сразу все семь оставшихся в обойме пуль, а у Фёдора осталось в нагане пять патронов; противник притаился, а Фёдор должен был искать его, обнаруживая себя шорохом стеблей, чваканьем болотной жижи, громким дыханием, которого не в силах был сдержать.
Смертельная опасность, подстерегающая Фёдора среди высокого, густого камыша, заставила его напрячь слух и зрение.
О дальнейшем Стойбеда не любил не только рассказывать, но и вспоминать, хотя это и невозможно было забыть. Сделав ещё несколько шагов, он наткнулся на повизгивающего раненого Джека и тотчас услышал новый выстрел и почувствовал резкий толчок в левое плечо.
— А-а-а! — вскрикнул от ярости Фёдор, попытался взвести курок и свалился в болотную жижу.
Падая, он увидел и хорошо запомнил чёрные глаза на маленьком скуластом жёлтом лице.
Через полчаса Стойбеду и Джека подобрали в камышах подоспевшие Усанов и Дятлов.
Нарушитель границы скрылся, и самые тщательные поиски его не дали никаких результатов.
Так у Стойбеды получилась «осечка», о которой он рассказывал на суде.
— Может, он ещё попадётся нам, — сказал Стойбеда Усанову, который пришел в госпиталь навестить его.