Ислам отчаянно дергал веревку, что означало сигнал тревоги.
Комсомольцы Никитин и Сахаров, — они чувствовали себя лучше других, — навалились на рукоятку железного ворота, к которому была прикреплена веревка. Через несколько минут в шестиграннике сруба показались обсыпанные песком чалма и плечи проводника.
— Плохо, начальник, совсем плохо! — взволнованно проговорил Ислам, пожилой туркмен с седой клинообразной бородкой, и разжал кулак — на ладони лежал сухой песок.
Булатов посмотрел на командира. Что же теперь делать?
— Будем откапывать! — сказал Шаров.
Ислам поднял руку и слегка подул на ладонь. Песчинки разлетелись.
— Совсем сухой песок! На дне сухой, с боков сыплется, обвал будет, другой колодец надо итти.
Итти до другого колодца? Булатов оглянулся на неподвижно лежащих пограничников. Разве смогут они подняться и итти в таком состоянии?
Шаров наклонился к нему:
— Надо откапывать, секретарь! Если мы не поспеем завтра к Джураеву, он погибнет, а Ахмат-Мурда опять уйдет в Персию… Как ты себя чувствуешь?