У невидимого противника были неоспоримые преимущества: автоматический пистолет давал ему возможность выпустить в пограничника сразу все семь оставшихся в обойме пуль, а у Федора осталось в нагане пять патронов; противник притаился, а Федор должен был искать его, обнаруживая себя шорохом стеблей, чваканьем тины, громким дыханием, которого не в силах был сдержать.
Смертельная опасность, подстерегающая Федора среди высокого, густого камыша, заставила его напрячь слух и зрение.
О дальнейшем Стойбеда не любил не только рассказывать, но и вспоминать, хотя это и невозможно было забыть. Сделав еще несколько шагов, он наткнулся на повизгивающего раненого Джека и тотчас услышал новый выстрел и почувствовал резкий толчок в левое плечо.
— А-а-а! — вскрикнул от ярости Федор, попытался взвести курок и свалился в тину.
Падая, он увидел и на всю жизнь запомнил черные глаза на маленьком скуластом желтом лице.
Через полчаса Стойбеду и Джека подобрали в камышах подоспевшие Усанов и Дятлов.
Нарушитель границы скрылся, и самые тщательные поиски его не дали никаких результатов.
Так у Стойбеды получилась «осечка», о которой он рассказывал на суде.
— Может, он еще попадется нам, — сказал Стойбеда Усанову, который пришел в госпиталь навестить его.
— Может, и попадется, — ответил тогда Усанов, но по его тону Федор понял, что начальник сам не верит в такую возможность.