Ветер дул из гнилого угла — с северо-запада. Океан дышал тяжело, вздымая длинные, отлогие волны. Как обычно, небо закрывали тучи. За целое лето метеорологи зарегистрировали на Курилах всего тринадцать солнечных дней. Мелкий моросящий дождь — «бус» — высеивался, не переставая.
Сторожевой пограничный корабль «Кит» возвращался после трехсуточного дозорного крейсерства в районе Средне-Курильских островов. Барометр продолжал падать, и капитан-лейтенант Мугаров приказал прибавить ходу, торопясь до наступления шторма ошвартоваться на своей базе.
Старые камчатские пограничники говорили, что лет пять назад Мугаров дал труса, выскочив на банку у Шантар. Но с тех пор он выдержал столько тайфунов и штормов, что сам Челюскин снял бы перед ним шляпу.
Начиная от Олюторки и Карагинского острова, что у северо-восточной оконечности Камчатки, до мыса Лопатки и Курильских островов, во всех гаванях, стоянках и прибрежных факториях знали лихого командира. На «Ките», как и на других пограничных кораблях, служили смелые, решительные парни, готовые в любую минуту отправиться в море, навстречу любой опасности.
Но из этого вовсе не следовало, что Мугаров предпочитал ровным попутным ветрам крепкие «лобачи», любил нырять в водяные ямы и безразлично относился к солнцу. Плохая погода наруку только нарушителям границы.
И Мугаров обрадовался, когда вдруг в мрачных сизо-серых тучах образовалась узкая голубоватая полынья. Полынья на глазах увеличивалась и стала похожа на гигантский моржовый бивень. Острие бивня вспыхнуло оранжево-красным огнем и вонзилось в солнце. Паутинная сетка «буса» оборвалась.
Появление солнца в этих широтах Тихого океана было событием столь необычным, что Мугаров счел необходимым сделать запись в вахтенном журнале: «29 сентября 194… года 10.06. На траверзе мыса Ю… показалось солнце».
А комендор Петя Пахомов спустился с палубы в тесный кубрик, где свободные от вахты матросы и главстаршина слушали радиоконцерт, и шутливо крикнул:
— Всем наверх, солнце!
Первым, как положено, вылез на ют главстаршина Семен Майков. Высоченный, широкоплечий богатырь, он, снисходительно прищурившись, поглядел на солнце: