Мысль эта представилась до того невероятной, чудовищной, что Пётр вмиг забыл об опасности. Он, словно наяву, увидел жуткую картину: гигантский взрыв, плотина взлетает на воздух, река неудержимым водопадом устремляется в долину, тревожные гудки сирены, разрушенные заводы, стоны утопающих, и всему виной он — Пётр Орлов, которому верили, на кого надеялись, в ком не сомневались.
Словно тысячи людей смотрели на него сейчас. Во взглядах их были осуждение, негодование, гнев. Как ты это допустил? Как ты смел это допустить?!
— Нет, нет, — прошептал Пётр пересохшими губами. Отчаяние сменилось решимостью.
Прежде всего надо выяснить обстановку. Он слегка откинул голову и взглянул вверх.
Гребень утёса загораживал вершины уходящих к востоку хребтов, и Пётр увидел лишь бездонную, густую синеву южного неба и лениво громоздящиеся друг на друга облака.
Прижавшись к скале ещё плотнее, он повернул голову вправо и увидел южную вершину. У её крутых склонов, покрытых вечным снегом, собиралась сумрачная, тёмносизая туча — верный признак приближающейся грозы.
А внизу? Что внизу?
Всё так же осторожно Пётр глянул через плечо и невольно зажмурился: скала, на которой он еле держался, нависла над такой глубокой пропастью, что протекавший по её дну бурный поток казался отсюда, сверху, неподвижной серебряной лентой.
Поборов чувство страха, Пётр снова глянул в бездну. Метрах в семи под ним над ущельем парил орёл. Ещё ниже и чуть правее на небольшой скалистой площадке темнело гнездо, сложенное из хвороста и высохшей травы. На краю гнезда что-то ярко зеленело.
Увидев орла, Пётр ещё отчётливее ощутил всю исключительность своего положения: орлы строят гнёзда лишь в самых недоступных местах. Но что это там зеленеет?.. Фуражка! Моя фуражка?!