— А может быть, охотники? — усомнился командир.
— Гляди! — Фёдор Иванович хмуро кивнул на деревья. — Охотники не станут зря лес калечить.
Действительно, многие ели и сосны были порублены самым безжалостным и, главное, бессмысленным образом.
Проводник и Кузнецов обошли чужую стоянку. Фёдор Иванович показал командиру на следы многочисленных сапог (охотники носят унты) и на отпечатки, оставленные в снегу прикладами стоявших в козлах винтовок (японские винтовки).
Нагнувшись, проводник подобрал окурки американских сигарет (охотники курят трубки) и, в довершение всего, нашёл под кустом шкуру кабарги (охотник не бросит шкуру убитого зверя).
— Их тут было человек пятьдесят, — сказал Фёдор Иванович, снова всматриваясь в следы.
— И к тому же с «максимом», — добавил командир: от бивака тянулись в лес широко расставленные параллельные лыжни.
Кузнецов задумался: хорошо бы выследить и ликвидировать эту банду. Снег не успел ещё засыпать следы, значит, беляки снялись отсюда не раньше вчерашнего утра — последняя пурга была вчера утром. Только черт их знает, куда они направились, а отряду поставлено категорическое условие: без потерь и возможно быстрее пройти в назначенное место.
— Резона нет, — рассудительно ответил Кротенков: — наскочишь негаданно, и перещёлкают из-за кустов. Сам говоришь, что у них станковый пулемёт. Нам лучше чащей идти…
На пятый день пути отряд снова обнаружил чью-то недавнюю стоянку.