Распростившись с боевыми товарищами — он три года с лишним командовал действовавшим в Уссурийском крае партизанским отрядом «Красный шахтёр», — Фёдор Иванович совсем было собрался домой, как вдруг в начале февраля его вызвали в Особый отдел Никольск-Уссурийской Чрезвычайной Комиссии и попросили направиться совсем в другую сторону.
— Опять, выходит, воевать? — спросил Дед. Честно признаться, он порядком-таки устал за эти годы: поколеси-ка сорок месяцев по тайге да болотам, и всё с боями.
— Не совсем так, но вроде, — сказал начальник Особого отдела. — Правительство приказало нам взять под охрану государственную границу.
— Сам Владимир Ильич? — спросил Кротенков.
После утвердительного ответа он немедля дал своё согласие.
Начальник объяснил, что Деду предстоит провести одну из групп пограничников до старого кордона на границе с Маньчжурией.
— Значит, контрабандистов ловить станете? Дело!
До шута их расплодилось: спиртоносы, пантовщики, жень-шеньщики…
— И контрабандистов, — подтвердил начальник. — Значит, договорились: доведёшь ребят до границы — и домой. Места тебе знакомые.
— Не заблудимся! — уверенно сказал Кротенков, мысленно прикидывая, каким путём им лучше направиться.