2 апреля. После полудня небо несколько прочистилось и позволило нам осмотреть и описать гавань. Узнав о приезде тайонов из некоторых селений, я приказал позвать их к себе. Мы долго разговаривали. Я всеми способами старался внушить им охоту к трудолюбию, представляя им неоценимые выгоды домашних ремёсел. Тайоны нимало не опровергали моих советов, но уверяли меня, что множество причин препятствуют, или, лучше сказать, отнимают у них способы к занятию ремеслом.
5 апреля. Сегодня, пользуясь благоприятной погодой, мы отправились к губе Наюмляк. По эту сторону её северного мыса, мы находились под лёгким восточным ветром, но как только начали его обходить, то волнение сделалось таким сильным, что наши байдарки весьма часто обливало водой, и мы с великим трудом приплыли к другому берегу. Лишь только мы пристали к Кияикскому селению, как вышел сам тайон со всеми своими подчинёнными навстречу и они вынесли меня на руках с байдаркой на берег. В тайонской бараборе я пробыл около двух часов, с удовольствием занявшись рассматриванием разных редкостей. С великим трудом мы могли попасть в помещение, которое кадьякцы называют жупаном. Хотя оно внутри и довольно просторно, но двери, или, лучше сказать, лазея так узка, что я принуждён был, просунув сперва голову и руки, влезать в неё ползком. На Кадьяке жупан служит гостиной, баней, спальней, а иногда и могилой. В длину, по крайней мере, тот, в котором мы были, имеет 13 футов и 10 дюймов [4,2 м], а в ширину 14 футов и 7 дюймов [около 4,5 м]. Вокруг этого помещения, исключая отверстие, лежали не слишком толстые брёвна, на расстоянии 3 футов 3 дюймов [около 1 м] от стены. Это пространство устлано лавтаками (невыделанной кожей) и рогожами, а брёвна служат вместо изголовья. Они украшаются иногда коренными бобровыми зубами, которые своим видом походят на человеческие, только гораздо больше. Всякому покажется весьма странно, как можно взрослому человеку улечься в столь коротком пространстве, между стеною жупана и вышеупомянутыми брёвнами, но для здешних островитян длиннее постели не нужны, ибо они спят скорчившись, так что колена достигают почти до самой шеи, и по большей части лежат на спине.
К полудню погода сделалсь ясной, и мы, пользуясь ею, делали наблюдения на 57°00 52" с. ш., а потом сняли несколько лунных расстояний, по которым оказалось, что Кияик имеет 153°15 з. д. Это место, по моему мнению, приятнее других. В нём я приметил достаточное изобилие всех вещей, нужных в общежитии. Кончив наше обозрение, мы отправились обратно в гавань Трёх Святителей, куда прибыли через два часа с половиной.
6 апреля. Весь этот день и ночь на 7-е число мы провели в Мысовской губе, на острове Салтхидаке. Мы остановились у местного тайона. Опять я был принуждён ломать себе спину, лазя в разные жупаны, но зато удовлетворил своё любопытство. Там, между прочим, удалось мне видеть мужчину и женщину, у которых волосы на голове все были острижены, а лица вымараны сажей, что означало, по словам моего переводчика, глубокий траур. До прибытия русских в эту страну, эти знаки печали обыкновенно продолжались целый год, ныне же полагается только один месяц, а иногда и менее.
Проведя более суток с жителями всякого возраста, я имел случай удостовериться в чрезвычайной простоте кадьякцев. Правда, при входе моём в жупаны сперва наблюдалась некоторая учтивость, которая однако, в короткое время проходила, так что если кому из жителей вздумалось лечь или раздеться донага, то он делал это без всякой застенчивости. Между разговорами занимались мы рассматриванием ишхатов, или корзинок, плетёных из корней, в которых жители хранят все своё имущество. Корзины, принадлежащие мужчинам, наполнены были стрелками разных родов и кусками дерева с небольшим изогнутым ножом, зубом и камнем. Эти вещи составляют все кадьякские орудия для разных поделок, кроме не очень широкого куска железа, привязанного к рукоятке. В женских же корзинках содержатся разные лоскутки, жилы, бисер, иголки и другие мелочи. В полдень, по наступлении ясной погоды я делал астрономические наблюдения не только над широтой, которая оказалась 57°00 45", но и над долготой (по 24 расстояниям луны от солнца), на которую можно надеяться. Последняя, — западная, — равна 153°5 22".
Вечером развели мы огонь, к которому собралось довольно много жителей. Они все любовались, видя, как мы пили чай, а чтобы и им не было скучно оставаться простыми зрителями, я приказал раздать каждому по сушёной рыбе и по куску китового жира, хозяина же с хозяйкой потчевал своим напитком, которым они, как кажется, были весьма довольны. Приметив, что около 9 часов многие из наших собеседников начали зевать, я просил их итти на покой когда им угодно, а нас не дожидаться. Поэтому все они и разошлись. Здесь ещё можно заметить, что во время чаепития хозяева ужинали, что происходило с некоторым отличием от нашего обыкновения. Как только рыба была сварена, кухарка подала первое блюдо хозяину, который, наевшись, остатки отдал своей жене. Следующие же блюда раздавались по старшинству, так что мальчики ожидали весьма долгое время, покуда дошла до них очередь.
7 апреля. На другой день, проснувшись вместе с рассветом, я вышел из бараборы и увидел многих мужчин на крышах своих жилищ. Это считается у них за первое удовольствие после сна, хотя они всегда любят сидеть и смотреть на море.
8 6 часов утра мы выехали оа своего ночлега. Я послал Калинина осмотреть находившуюся неподалёку от нас довольно глубокую губу, сам же сперва заехал в Проклятовское селение, а потом прибыл в гавань около 11 часов. Только в одной Мысовской губе на всём Кадьяке мы видели жёлтый песок, в прочих же местах повсюду находили сланец и простой серый камень.
В полдень у самого строения, находящегося в гавани Трёх Святителей, я делал астрономические наблюдения на 57°05 59" с. ш., а около 2 часов пополудни снял двенадцать лунных расстояний, по которым оказалось 153°19 15" з. д. Средняя, между наблюдениями в Мысовской губе и Наюмляке, западная долгота будет 153°14 30".