У меня от них рябило в глазах, а учитель начал писать на следующей доске.
Вскоре и вторая доска переполнилась буквами, лезшими друг через друга, словно они играли в чехарду. «Наконец-то кончилось, — подумал я и вздохнул с облегчением. — Теперь опыты…»
Но учитель как ни в чем не бывало взял тряпку и стер все, что было написано на первой доске.
Я так и похолодел.
А он продолжал писать и объяснять скороговоркой что-то совершенно непостижимое.
«Неужели они что-нибудь понимают?» думал я, оглядываясь но сторонам.
В глазах у меня стало все двоиться: и стол, и учитель, и лампа. Челюсти то и дело сводила отчаянная зевота. Голова потяжелела, и я незаметно погрузился и глубокий сон. Не знаю, сколько раз учитель вытирал доску.
Я спал очень крепко и вдруг с грохотом свалился под парту. Вскочил и треснулся головой о скамью. Со всех сторон раздались крики:
— Выгнать его! — кричали одни.