Изнурив без толку и людей, и животных, Ганнибал отдал наконец приказ остановиться лагерем тут же, на хребте. Чтобы расчистить место для лагеря, пришлось срыть и раскидать целую гору снега. Когда воины немного передохнули, их повели прокладывать дорогу – снова к той расселине, которую прежде Ганнибал нашел непроходимой. Солдаты валят высокие и толстые деревья, очищают их от ветвей и громоздят стволы один на другой, а как только поднимается ветер, чтобы раздуть пламя пожарче, зажигают этот исполинский костер; когда же костер гаснет, льют на раскаленные камни уксус, разрыхляя скалу. Железными кирками они вырубают затем дорогу, смягчая и скрадывая крутизну многочисленными поворотами, – дорогу, годную не только для мулов и коней, но и для слонов.
Работы заняли четыре дня, и скот падал от голода, потому что на вершинах не растет почти ничего, а если что и растет, так все равно спрятано под снегом. Зато пониже карфагенян ждали теплые, солнечные долины, ручьи, леса, луга. Здесь откормились животные и набрались сил люди. После отдыха они за три дневных перехода миновали предгорья и вышли на равнину.
Весь переход из Испании в Италию продолжался пять месяцев, переход черев Альпы – пятнадцать дней. Сколько войска привел в Италию Ганнибал, в точности никому не известно, а приблизительно – восемьдесят тысяч пехоты и десять тысяч конницы.
От Альп до Тицина.
Карфагеняне стали лагерем в земле галлов-тавринов. Обстоятельства складывались очень удачно для Ганнибала: таврины воевали со своими соседями, галлами-инсубрами, и стоило прийти на помощь одной из сторон, чтобы тут же обзавестись первыми союзниками. Но только теперь, на отдыхе, воины ощутили по-настоящему, как много они перенесли. Покой после непосильных трудов, изобилие после нужды, чистота и тепло после холода, сырости и грязи разбередили все раны, расслабили мышцы. Ганнибал не смог бы заставить своих людей сразу же выйти в поле.
Это прекрасно понимал консул Публий Корнелий, который возвратился из Галлии морем и принял командование над войском, лишь незадолго до того набранным (свое войско, под начальством брата, Гнея Корнелия Сципиона, он отправил из Галлии в Испанию), и он спешит к реке Паду, чтобы схватиться с неприятелем, пока тот еще не совсем оправился. Но тем временем Ганнибал успел сняться со стоянки и захватить главный город тавринов[9]Ныне Турин. В этом итальянском географическом названии дошло до наших дней – чуть измененное – имя исчезнувшего галльского племени., которые не желали принять его дружбу. Впрочем, не то чтобы не желали: как и остальные галльские племена вдоль Пада, они охотно присоединились бы к Ганнибалу, если бы не страх перед консулом, которого ждали со дня на день… Убедившись, что галлы всегда поддержат лишь того, кто окажется подле, Ганнибал покинул владения тавринов и выступил навстречу Корнелию.
Корнелий переправился через Пад и подошел к реке Тицину. Оба войска были уже совсем рядом, битва надвигалась, и, чтобы подбодрить своих людей, консул произнес примерно такую речь:
– Если бы со мною было сейчас то войско, с которым Я расстался в Галлии, я бы промолчал, не сказал ни слова. Зачем, в самом деле, обращаться с ободрениями к той коннице, которая наголову разбила вражескую конницу у Родана, или к той пехоте, которая гнала Ганнибала, преследовала его по пятам? Ведь если враг отступает и уклоняется От битвы, значит, он отдает победу в наши руки! Но для вас, солдаты, я – новый начальник, и вы для меня – новые подчиненные, а потому выслушайте несколько слов перед близким уже боем.
Прежде всего, кто наши враги? Те же самые карфагеняне, которых мы били на суше и на море в Первую Пуническую войну. Значит, и сегодня мы будем сражаться с отвагою и весельем победителей, а они – со страхом и унынием побежденных. Далее: переход через Альпы отнял у них две трети пехоты и столько же конницы. Те же, кто остался в живых – не люди, а только тени людей, измученные голодом, холодом, грязью; их руки, ноги, спины, бока побиты, переломаны, ободраны на скалах, камнях и утесах, обожжены морозом; их оружие притупилось, их кони охромели. Боюсь, как бы после нашей победы не стали говорить, что, дескать, не римляне одолели Ганнибала, но Альпы.
Сражаясь с Ганнибалом, вы будете испытывать не только обычные во всяком сражении чувства, но еще особую ненависть и особый гнев, словно бы усмиряя восставших рабов. Ведь в первую войну с карфагенянами мы могли бы переморить голодом все их войско, окруженное в Сицилии, могли переплыть в Африку и без всякого сопротивления стереть их город с лица земли. Но мы пощадили побежденных, даровали им мир и даже приняли под свою защиту. И какова же их благодарность? Они идут на Рим!