Случай представился два дня спустя, но хозяин даже не предполагал, каких размеров достигнет это преступление. Белый Клык внимательно следил за птичьим двором и его обитателями. Вечером, когда куры уселись на насест, он взобрался на груду недавно привезённого сена, перепрыгнул оттуда на крышу курятника, перелез через её гребень и соскочил на землю. Секундой позже в курятнике началось смертоубийство.
Утром, когда хозяин вышел на веранду, глазам его предстало любопытное зрелище: конюх выложил на траве в один ряд пятьдесят зарезанных белых леггорнов. Скотт тихо засвистал, сначала от удивления, потом от восторга. Глазам его предстал также и Белый Клык, который не выказывал ни малейших признаков смущения или сознания собственной вины. Он держался очень горделиво, как будто и в самом деле совершил поступок, достойный всяческих похвал. При мысли о предстоящей ему неприятной задаче хозяин сжал губы: затем он резко заговорил с безмятежно настроенным преступником, и в голосе его – голосе бога – слышался гнев. Больше того: хозяин ткнул Белого Клыка носом в зарезанных кур и ударил его кулаком.
С тех пор Белый Клык уже не совершал налётов на курятник. Куры охранялись законом, и Белый Клык понял это. Вскоре хозяин взял его с собой на птичий двор. Как только живая птица засновала чуть ли не под самым носом у Белого Клыка, он сейчас же приготовился к прыжку. Это было вполне естественное движение, но голос хозяина оставил его остановиться. Они пробыли на птичьем дворе с полчаса. И каждый раз, когда Белый Клык, поддаваясь инстинкту, бросался за птицей, голос хозяина останавливал его. Таким образом он усвоил ещё один закон и тут же, не выходя из этого птичьего царства, научился не замечать его обитателей.
– Такие охотники на кур неисправимы, – грустно покачивая головой, проговорил за завтраком судья Скотт, когда сын рассказал ему об уроке, преподанном Белому Клыку. – Стоил им только повадиться на птичий двор и попробовать вкус крови… – И он снова с грустью покачал головой.
Но Уидон Скотт не соглашался с отцом.
– Знаете, что я сделаю? – сказал он наконец. – Я запру Белого Клыка на курятнике на целый день.
– Что же будет с курами! – запротестовал отец.
– Больше того, – продолжал сын, – за каждую задушенную курицу я плачу золотой доллар.
– На папу тоже надо наложить, какой-нибудь штраф, – вмешалась Бэт.
Сестра поддержала её, и все сидевшие за столом хором одобрили это предложение. Судья не стал возражать.