— Кит, я выиграл, — возгласил Малыш. — Примета есть примета, и тут ничего не поделаешь. Гляди, они ползут, как загробные тени.
Индейцы, при виде обоих путников, радостно закричали и ускорили шаг.
— Они изрядно нахлестались, — сказал Малыш. — Так и валятся направо и налево.
— Посмотри, какое лицо у передового, — сказал Кит. — Это их голод качает. Они съели своих собак.
— Что же нам делать? Удирать?
— Оставив сани и собак? — опросил Кит.
— Они сожрут нас, если мы не удерем. Они такие голодные, что и это могут. Эй, ребята, что с вами случилось? Да не глядите так на собак. В котле не варить, нельзя, поняли?
Идущие впереди окружили их, воя и причитая на каком-то незнакомом наречии. Кит с ужасом смотрел на эту картину. Да, это был голод. Их лица с провалившимися щеками и натянутой кожей походили на голые черепа. Остальные подходили все ближе и ближе: Кит и Малыш были окружены обезумевшей толпой.
— Берегись! Прочь с дороги! — завопил Малыш, переходя на английский язык после тщетной попытки использовать свои скудные познания в наречии индейцев.
Мужчины, женщины и дети подходили и подходили, они шатались, ноги их дрожали, в глазах стояли слезы отчаяния, они горели голодным огнем. Какая-то женщина прошла мимо Малыша и упала на сани, широко растопырив руки. Ее примеру последовал старик, который, пыхтя и задыхаясь, сделал попытку дрожащими руками развязать мешки и добраться до продовольствия. Какой-то молодой человек, обнажив нож, кинулся на путников, но Кит отбросил его. Толпа стала напирать со всех сторон, и началась свалка.