Кит постучал в дверь освещенного дома.
— Войдите, — со стоном ответили ему. И они вошли.
Это была простая бревенчатая хижина, оконопаченная мохом. Земляной пол был усыпан опилками и стружками. Слабый свет масляной лампы освещал четыре койки. На трех из них лежали люди, которые перестали стонать и с удивлением воззрились на вошедших.
— Что у вас такое? — спросил Кит у гиганта с измученными глазами и впалыми щеками, который даже под одеялом не мог скрыть своих широких плеч и крепких мускулов. — Оспа, что ли?
Вместо ответа больной указал на свой рот и с трудом разжал черные распухшие губы. Кит невольно отпрянул.
— Цынга, — шепнул он Малышу. И больной кивком головы подтвердил правильность диагноза.
— Еды у вас много? — спросил Малыш.
— Сколько угодно, — ответил человек с другой койки. — Угощайтесь. Можете остановиться в соседней комнате, — она пустая. Склад дальше — все прямо. Ступайте туда.
II
Во всех хижинах, которые они посетили за эту ночь, было одно и то же. Цынга охватила весь лагерь. В лагере было двенадцать женщин, но они видели не всех. Сначала в лагере было девяносто три человека. Десять из них умерло, а двое недавно пропали. Кит рассказал о своей находке и выразил удивление, что никто не счел нужным пройти даже такое незначительное расстояние, чтобы разыскать пропавших. Кита и Малыша особенно поражала беспомощность этих людей. В хижинах было грязно и не убрано. На столах громоздились немытые тарелки. Никто не помогал друг другу. Все, что происходило в одной хижине, не касалось обитателей другой. Даже мертвых было некому хоронить.