— Ты собирался купить яйца у высокого жирного индейца? Так или нет?
Кит кивнул головой.
— У него полщеки ободрано медведем, так? Он торгует собаками, верно? Его зовут Кривомордый Джим, не правда ли? Ну, ты понимаешь?
— Ты хочешь сказать, что мы мешали…
— Мешали друг другу. В этом нет никакого сомнения. Индианка — его жена, и живут они на пригорке за госпиталем. Я купил бы у них яйца по два доллара за штуку, если бы ты не сунулся туда же.
— И я тоже купил бы, — засмеялся Кит, — если бы не ты. Все равно. Яйца в наших руках. А это главное.
Малыш целый час чертил какие-то цифры на обрывке третьегодняшней газеты и мало-помалу приходил все в лучшее настроение духа.
— Дело в шляпе, — сказал он, наконец. — Неплохо? По-моему, совсем недурно. Послушай, что у меня получилось. У нас с тобой есть девятьсот семьдесят три яйца. Обошлись они нам в две тысячи семьсот шестьдесят долларов, считая золотой песок по шестнадцать за унцию и не считая потраченного времени. Теперь слушай. Продав яйца Уайлду Уотеру по десять долларов за штуку, мы выручим шесть тысяч девятьсот семьдесят долларов. Да это — клад. И я участвую в половине!
IV
В одиннадцать часов ночи Кит проснулся. Над ним стоял Малыш. От его шубы веяло морозом, и рука его, коснувшаяся щеки Кита, была холодна, как лед.