— Эх, и так уже весь Даусон смеется над нами из-за яиц. Ты хочешь еще раз развеселить их?
— Конечно, хочу.
— Это слишком дорогое удовольствие, Кит. Я помогал тебе веселить их, и моя доля веселья обошлась мне без малого в девять тысяч долларов.
— Отлично. Я обойдусь и без тебя. Прибыль будет моя, но, тем не менее, ты должен будешь мне помогать.
— О, помогать я согласен. Пусть они снова посмеются надо мной. Но зато уж на этот раз я не потеряю ни унции золота. Сколько хочет за свою землю Сэндерсон? Сотни две?
— Десять тысяч. Я даю пять.
— Хотел бы я быть священником, — оказал Малыш с жаром.
— Чего ради?
— Я произнес бы красноречивую проповедь на родную тебе тему: дурак и его деньги.
— Войдите, — проворчал Дуайт Сэндерсон, услышав стук в дверь. Они вошли в хижину. Старик сидел возле очага и молол кофе, завернутый в кусок грубой холстины.