Лабискви снова вздохнула.
— Хорошо. Я люблю вас так сильно, что не боюсь гнева отца, хотя в гневе он страшнее даже горных мятелей. Вы рассказали мне, что такое любовь. Так вот вам доказательство моей любви. Я помогу вам вернуться в мир.
X
Проснувшись, Кит даже не шевельнулся. Теплые пальчики коснулись его щеки и, соскользнув вниз, нежно закрыли губы. Усыпанные инеем меха заколыхались над ним, и он услышал одно Только слово:
— Идем.
Он осторожно сел и прислушался. Сотни псов тянули свою ночную песню, и сквозь их завывая ния он услышал ровное дыхание Снасса.
Лабискви нежно потянула его за рукав, и он понял, что она зовет его за собой. Взяв в руки мокассины и шерстяные носки, он заполз в снег. Костры, догорали. Она знаками приказала ему обуться, а сама вернулась в шалаш, где спал Снасс.
Кит нащупал стрелки часов и определил время — час ночи. Было совсем тепло — не больше десяти градусов ниже нуля. Лабискви вернулась иповела его темными закоулками лагеря. Они продвигались бесшумно. Хруст снега под их мокассинами заглушался воем собак.
— Теперь мы можем поговорить, — сказала она, когда они отошли на полмили от последнего костра.
При звездном свете Лабискви взглянула ему в лицо. Тут он впервые заметил, что она несет в руках его лыжи, винтовку, два пояса с патронами и спальный мешок.