— Нет.
— В таком случае, мне вас жаль, приятель. В здешних местах нет продовольствия, и они бросят вас на произвол судьбы, как только мы доберемся до Даусона. Зимою здесь будет голод.
— Но мы сговорились… — начал Кит.
— На словах! — оборвал Малыш. — А слова для них ничего не стоят, вы им одно, они вам другое. Ну, да ладно! Как вас зовут, приятель?
— Хват, — сказал Кит.
— Ну, Хват, закабалят они вас, с вашим словесным контрактом. Деньгами сорить умеют, а ни работать, ни встать во-время не в состоянии. Давно уже пора отправляться в дорогу, а они все еще дрыхнут! А мы за них работай! Теперь скоро заорут — подай им кофе — в кровать, заметьте, а ведь не маленькие. Вы умеете грести или править? Я ковбой И старатель, а на воде бывать не доводилось, да и хозяева наши ни бельмеса не смыслят. А вы?
— Где там, — сказал Кит. Новый порыв ветра осыпал его снегом, и он глубже залез под брезент. — Катался на лодке, когда был мальчишкой. Да мы с вами научимся.
Угол брезента приподняло ветром, и за шиворот Малышу насыпалась целая горсть снегу.
— Мы-то научимся, — сердито проворчал Малыш. — Еще бы. Тут и младенец научится. А только, держу пари, сегодня мы в путь не тронемся.
В восемь часов из палатки потребовали кофе, а: в девять хозяева встали с постелей.