— Да это бунт! — вскричал Стайн. — Вы обязаны подчиняться! Вы нанялись!
Малыш обернулся к нему.
— И вы тоже получите по заслугам! Дайте только расправиться с вашим компаньоном. Ах вы, слюнтяй поросячий.
— Спраг, — сказал Кит, — даю вам еще тридцать секунд, уберите револьвер и принимайтесь за греблю.
Спраг заерзал на скамье, засмеялся истерическим смехом, спрятал револьвер и начал треста.
Еще два часа, дюйм за дюймом продвигались они вдоль окаймленного пеной скалистого — берега, и Кит уже готов был думать, что сделал большую ошибку, не повернув назад. Еще минута — и он повернул бы руль, но тут перед ними открылся узкий проход, шириною около двадцати футов, ведущий в спокойную бухточку, где от самых сильных порывов ветра вода едва покрывалась рябью. В этой гавани нашли приют лодки, прибывшие раньше. Путники причалили к отлогому берегу, и пока хозяева в изнеможении лежали в лодке, Кит и Малыш раскинули палатку, развели костер и принялись стряпать.
— Малыш, что значит поросячий слюнтяй? — осведомился Кит.
— Чорт его знает! — ответил Малыш. — Все равно, это название отлично к нему подходит.
Вечером ветер пошел на убыль, а ночью стих совершенно, и наступила ясная, холодная ночь. Кофе, налитый в чашку, через минуту покрылся толстым слоем льда.
В восемь часов, когда усталые хозяева, завернувшись в одеяла, уснули крепким сном, Кит пошел посмотреть, в порядке ли лодка.