— Времена переменились, дядюшка. В наше время за убийство сажают в тюрьму.
— Твой отец проскакал однажды сто восемьдесят пять миль без передышки и на-смерть загнал трех лошадей.
— Живи он в наши дни, он благополучно храпел бы всю дорогу в купе спального вагона.
Дядя чуть было не задохся от гнева, но подавил его и произнес с расстановкой:
— Сколько тебе лет?
— Да как будто бы мне…
— Знаю, двадцать семь. Двадцати двух лет ты окончил колледж. Мазал, бренчал и болтался без дела пять лет. Окажи мне, по совести, куда ты годишься? В твои годы у меня была одна единственная смена белья. Я объезжал скот в Колузе. Я был крепок, как камень, и мог спать на камнях. Я питался вяленым мясом и медвежатиной. И сейчас я физически гораздо здоровее тебя. Ты весишь около ста шестидесяти пяти фунтов; я могу сбить тебя с ног и измолотить кулаками.
— Для того, чтобы опорожнить стакан коктейля или жидкого чая, не нужно быть силачом, — примирительно пробормотал Кит. — Неужели вы не понимаете, дядюшка, что времена переменились. И кроме того, меня неправильно воспитывали. Моя бедная глупая мать…
Дядю передернуло.
— … судя по вашим рассказам, слишком меня баловала: держала в хлопочках и так далее… А если бы я, мальчишкой, участвовал в тех достойных мужчины забавах, за которые вы так ратуете… Скажите, почему вы никогда не брали меня; с собой? Хол и Робби ездили с вами и на Сьерры, и в Мексику…