Нашелся лишь один человек, который одобрил его намерение. Это был Ра Вату. Он втайне ободрял его и предложил ему проводников до подножия первых холмов. Джону Стархэрсту доставило величайшую радость поведение Ра Вату. Закоснелый язычник, Ра Вату, — с сердцем таким же черным, как его поступки, — начинал как будто исправляться. Он даже поговаривал о принятии христианства. Правда, уже три года тому назад он выразил подобное желание — и был бы принят в лоно церкви, если бы Джон Стархэрст не воспротивился его намерению захватить с собой всех своих четырех жен. И с экономической, и с этической точки зрения Ра Вату был противником моногамии. Кроме того, его оскорбила такая неосновательная придирка миссионера, и, желая продемонстрировать свою полную независимость, он взмахнул дубиной над головой Стархэрста. Стархэрст спасся лишь благодаря тому, что успел подскочить к Ра Вату и плотно к нему прижаться. Он сжимал его до тех пор, пока не подоспела помощь. Но теперь все было забыто и прощено. Ра Вату готов стать членом церкви, и не только как обращенный язычник, но и как раскаявшийся полигамист. Он уверял Стархэрста, что ждет лишь смерти своей самой старой, больной жены.
В одном из каноэ Ра Вату Джон Стархэрст направился вверх по тихому течению Ревы. На каноэ он должен был плыть два дня до того места, где судоходство на реке прекращается.
Вдали виднелись громады туманных гор, поднимающихся к самому небу; то был горный хребет Великой Страны. Весь день Джон Стархэрст, не отрываясь, смотрел с жадным нетерпением в ту сторону.
Временами он тихо молился. Иногда к его молитве присоединялся Нарау, туземец-проповедник, семь лет назад принявший христианство, после того как был спасен от пылающей печи доктором Джемсом Эллери Брауном. Этот доктор внес за него грошовый выкуп: несколько пачек табаку, два шерстяных одеяла и большую бутылку целебного бальзама.
Только в последний момент, после двадцатичасовых молитв в полном уединении, ухо Нарау удостоилось услышать глас, призывающий его итти в горы с Джоном Стархэрстом.
— Господин, я иду с тобой, — объявил он.
Джон Стархэрст с тихой радостью приветствовал его решение. Поистине, господь бог не оставит его — Джона Стархэрста, — если даже такое слабое существо, как Нарау, вызвалось сопровождать его.
— Я, действительно, не из храбрых, я — слабейший из сосудов господних, — объяснил Нарау в первый день пути.
— Ты должен верить, крепко верить, — сказал ему миссионер.
В тот же день другое каноэ отправилось в путь вверх по течении Ревы. Но оно шло позади и старалось держаться незаметно. Это каноэ тоже принадлежало Ра Вату. В нем находился Эрирола, двоюродный брат Ра Вату и преданный его слуга. Всю дорогу он не выпускал из рук маленькой корзинки, где лежал китовый зуб.