Лицо Уомбла тотчас же выразило презрение. Наконец-то его противник оказался подлее его!
— У вас полный мешок золотого песку, — продолжал Месснер. — Я видел, как вы снимали его с саней.
— Сколько вам надо? — спросил Уомбл презрительно.
— Я оценил бы ваш мешок в двадцать фунтов. Что вы сказали бы о четырех тысячах?
— Но это все, что у меня есть! — вырвалось у Уомбла.
— Вы имеете ее, — ответил Месснер, как бы утешая его. — Она должна этого стоить. Подумайте, что я отдаю. Это разумная цена.
— Хорошо! — Уомбл бросился через комнату за мешком. — Хоть бы поскорее с вами развязаться, подлый змееныш!
— Ну, в этом вы ошибаетесь, — ответил Месснер с улыбкой. — С точки зрения этики, человек, который дает взятку, так же виновен, как тот, кто ее получает. Укрыватель так же дурен, как вор. Поэтому вам не следует в этом маленьком деле воображать, что вы имеете какое-то моральное преимущество.
— К черту вашу этику! — крикнул Уомбл. — Идите сюда и проверьте вес золота. Я могу вас надуть.
И женщина, в бессильной ярости опираясь о лежанку, вынуждена была присутствовать при том, как ее самое — в желтых слитках и песке — взвешивали на весах. Последние были небольшого размера, и поэтому потребовалось несколько операций. Месснер с особой тщательностью проверял каждую кладку.