Но она уже погрузилась в созерцание вечности, и это было так странно, что я не удивился бы, если бы мне сказали, что прошло сто лет или еще больше, прежде чем я услышал ее ответ:
— Ведь надо же делать эту работу. А помочь мне некому.
— Неужели у вас нет детей или родных?
— О, их у меня хоть пруд пруди, да разве они станут мне помогать!
Она на секунду вынула изо рта трубку и сказала, кивнув на дом:
— Я живу сама по себе.
Я поглядел на крепкий дом, крытый соломой, на большие амбары и на обширные поля, принадлежавшие этой же ферме.
— Разве можно одной обрабатывать такой большой участок?
— Да, участок большой — семьдесят акров. Мой старик много повозился с ним. Ему помогал сын, да наемный работник, да поденщики во время уборки, да девка, исполнявшая домашнюю работу.
Взобравшись на телегу, она взяла вожжи и спросила, кинув на меня проницательный взгляд: